Неточные совпадения
Тихим, ослабевшим шагом, с дрожащими коленами и как бы ужасно озябший, воротился Раскольников назад и поднялся в свою каморку. Он снял и
положил фуражку
на стол и минут десять стоял подле, неподвижно. Затем в бессилии лег
на диван и болезненно, с слабым стоном, протянулся
на нем; глаза его были закрыты. Так пролежал он с полчаса.
—
На диван!
Кладите прямо
на диван, вот сюда головой, — показывал Раскольников.
Захар только отвернется куда-нибудь, Анисья смахнет пыль со столов, с
диванов, откроет форточку, поправит шторы, приберет к месту кинутые посреди комнаты сапоги, повешенные
на парадных креслах панталоны, переберет все платья, даже бумаги, карандаши, ножичек, перья
на столе — все
положит в порядке; взобьет измятую постель, поправит подушки — и все в три приема; потом окинет еще беглым взглядом всю комнату, подвинет какой-нибудь стул, задвинет полуотворенный ящик комода, стащит салфетку со стола и быстро скользнет в кухню, заслыша скрипучие сапоги Захара.
Как там отец его, дед, дети, внучата и гости сидели или лежали в ленивом покое, зная, что есть в доме вечно ходящее около них и промышляющее око и непокладные руки, которые обошьют их, накормят, напоят, оденут и обуют и спать
положат, а при смерти закроют им глаза, так и тут Обломов, сидя и не трогаясь с
дивана, видел, что движется что-то живое и проворное в его пользу и что не взойдет завтра солнце, застелют небо вихри, понесется бурный ветр из концов в концы вселенной, а суп и жаркое явятся у него
на столе, а белье его будет чисто и свежо, а паутина снята со стены, и он не узнает, как это сделается, не даст себе труда подумать, чего ему хочется, а оно будет угадано и принесено ему под нос, не с ленью, не с грубостью, не грязными руками Захара, а с бодрым и кротким взглядом, с улыбкой глубокой преданности, чистыми, белыми руками и с голыми локтями.
Надо бы взять костяной ножик, да его нет; можно, конечно, спросить и столовый, но Обломов предпочел
положить книгу
на свое место и направиться к
дивану; только что он оперся рукой в шитую подушку, чтоб половчей приладиться лечь, как Захар вошел в комнату.
Вернувшись домой после трех бессонных ночей, Вронский, не раздеваясь, лег ничком
на диван, сложив руки и
положив на них голову. Голова его была тяжела. Представления, воспоминания и мысли самые странные с чрезвычайною быстротой и ясностью сменялись одна другою: то это было лекарство, которое он наливал больной и перелил через ложку, то белые руки акушерки, то странное положение Алексея Александровича
на полу пред кроватью.
— Ты от Енюши? Знаешь ли, я боюсь: покойно ли ему спать
на диване? Я Анфисушке велела
положить ему твой походный матрасик и новые подушки; я бы наш пуховик ему дала, да он, помнится, не любит мягко спать.
А Дунаев слушал, подставив ухо
на голос оратора так, как будто Маракуев стоял очень далеко от него; он сидел
на диване, свободно развалясь,
положив руку
на широкое плечо угрюмого соседа своего, Вараксина. Клим отметил, что они часто и даже в самых пламенных местах речей Маракуева перешептываются, аскетическое лицо слесаря сурово морщится, он сердито шевелит усами; кривоносый Фомин шипит
на них, толкает Вараксина локтем, коленом, а Дунаев, усмехаясь, подмигивает Фомину веселым глазом.
«Возможно, что он ненормален», — соображал Самгин, глотнул коньяку и,
положив фляжку рядом с собою, покосился
на револьвер в углу
дивана.
Он взглянул
на Любашу, сидевшую в углу
дивана с надутым и обиженным лицом. Адъютант
положил пред ним бумаги Клима, наклонился и несколько секунд шептал в серое ухо. Начальник, остановив его движением руки, спросил Клима...
У стены прислонился черный
диван с высунувшимися клочьями мочала, а над ним портреты Чернышевского, Некрасова, в золотом багете сидел тучный Герцен,
положив одну ногу
на колено свое, рядом с ним — суровое, бородатое лицо Салтыкова.
— Только? — спросил он, приняв из рук Самгина письмо и маленький пакет книг; взвесил пакет
на ладони,
положил его
на пол, ногою задвинул под
диван и стал читать письмо, держа его близко пред лицом у правого глаза, а прочитав, сказал...
Я садился раз семь отдыхать, выбирая для
дивана каменья помшистее, иногда
клал голову
на плечо якута.
Райский сбросил было долой гору наложенных одна
на другую мягких подушек и взял с
дивана одну жесткую, потом прогнал Егорку, посланного бабушкой раздевать его. Но бабушка переделала опять по-своему: велела
положить на свое место подушки и воротила Егора в спальню Райского.
Он расстегнул или скорее разорвал ей платье и
положил ее
на диван. Она металась, как в горячке, испуская вопли, так что слышно было
на улице.
Ему показалось неловко дремать сидя, он перешел
на диван,
положил голову
на мягкую обивку
дивана; а ноги вытянул. «Освежусь немного, потом примусь…» — решил он… и вскоре заснул. В комнате раздавалось ровное, мерное храпенье.
Он
положил ей за спину и под руки подушки,
на плечи и грудь накинул ей свой шотландский плед и усадил ее с книгой
на диван.
Лечился П. В. Шумахер от подагры и вообще от всех болезней баней. Парили его два банщика, поминутно поддавая
на «каменку». Особенно он любил Сандуновские, где, выпарившись, отдыхал и даже спал часа два и всегда с собой уносил веник. Дома, отдыхая
на диване, он
клал веник под голову.
— Князь, мамаша вас к себе просит, — крикнул заглянувший в дверь Коля. Князь привстал было идти, но генерал
положил правую ладонь
на его плечо и дружески пригнул опять к
дивану.
И,
положив на стол золотой, поставил кадочку у
дивана.
Пришла Нюра с подушкой и
положила ее
на диван.
На одной бойкой станции, где в ресторане вокзала сновало множество всякого народа, и военного и штатского, в отдельном стойле,
на которые разделена была зала
на манер лондонской таверны, я, закусывая, снял свою сумку из красного сафьяна,
положил ее рядом
на диване, заторопился, боясь не захватить поезд, и забыл сумку. В ней был весь мой банковый фонд — больше тысячи франков — и все золотом.
И я дрожащею рукой пустился вынимать мои деньги и
класть их
на диван,
на мраморный столик и даже в какую-то раскрытую книгу, кучками, пригоршнями, пачками; несколько монет покатилось
на ковер.
Я забрел в самый темный угол, сел
на диван и,
положив локти
на стол, подпер обеими руками голову.
Там у меня было достопримечательного — полукруглое окно, ужасно низкий потолок, клеенчатый
диван,
на котором Лукерья к ночи постилала мне простыню и
клала подушку, а прочей мебели лишь два предмета — простейший тесовый стол и дырявый плетеный стул.
Я сказал, что не играю, и уселся один
на диване,
полагая, что он бросит карты и придет ко мне.
— Знаете ли что, — встал с
дивана отец Варсонофий и
положил газету
на стол, — эта новость положительно отрадна.
Получив обязательство и
положив его в карман, Крапчик ожидал и желал, чтобы гость убирался; но Ченцов и не думал этого делать; напротив, оставив хозяина в кабинете, он перешел в маленькую гостиную к Катрин и сел с нею рядом
на диване.
В кофейной Печкина вечером собралось обычное общество: Максинька, гордо восседавший несколько вдали от прочих
на диване, идущем по трем стенам; отставной доктор Сливцов, выгнанный из службы за то, что обыграл
на бильярде два кавалерийских полка, и продолжавший затем свою профессию в Москве: в настоящем случае он играл с надсмотрщиком гражданской палаты, чиновником еще не старым, который, получив сию духовную должность, не преминул каждодневно ходить в кофейную, чтобы придать себе, как он
полагал, более светское воспитание; затем
на том же
диване сидел франтоватый господин, весьма мизерной наружности, но из аристократов, так как носил звание камер-юнкера, и по поводу этого камер-юнкерства рассказывалось, что когда он был облечен в это придворное звание и явился
на выход при приезде императора Николая Павловича в Москву, то государь, взглянув
на него, сказал с оттенком неудовольствия генерал-губернатору: «Как тебе не совестно завертывать таких червяков, как в какие-нибудь коконы, в камер-юнкерский мундир!» Вместе с этим господином приехал в кофейную также и знакомый нам молодой гегелианец, который наконец стал уж укрываться и спасаться от m-lle Блохи по трактирам.
Тем не менее она усадила меня
на диван перед неизбежным овальным столом, по бокам которого, по преданию всех старинных помещичьих домов, были симметрически поставлены кресла; усадивши, обеспокоилась, достаточно ли покойно мне сидеть, подложила мне под руку подушку и даже выдвинула из-под
дивана скамейку и заставила меня
положить на нее ноги.
Сказавши это, Осип Иваныч опрокинулся
на спину и,
положив ногу
на ногу, левую руку откинул, а правою забарабанил по ручке
дивана. Очевидно было, что он собрался прочитать нам предику, но с таким при этом расчетом, что он будет и разглагольствовать, и
на бобах разводить, а мы будем слушать да поучаться.
Сытный обед после дороги невольно клонил его ко сну. Ему
на том же
диване, где он сидел,
положили подушки и он скоро заснул, вполне довольный своим положением.
— К мамаше, — бессознательно повторила больная, но все же беспрекословно
положив свою драгоценную ношу
на диван, позволила одеть себя.
Лошади были запряжены и Наталья Федоровна, повторив Петру Петровичу инструкцию, как поступить с мертвой девочкой, уехала и увезла с собою несчастную Марью Валерьяновну, которая покорно дала себя одеть в салоп, закутать и даже
положила на это время
на диван свою драгоценную ношу, хотя беспокойным взглядом следила, чтобы ее у ней не отняли.
И он довольно спокойно уселся
на диван и налил себе чаю, несколько трепетавшею, впрочем, рукой. Кириллов
положил револьвер
на стол и стал ходить взад и вперед.
Таким образом его приводят в столовую, откуда заранее вынесена вся мебель, а пол густо застлан соломой… Слона привязывают за ногу к кольцу, ввинченному в пол.
Кладут перед ним свежей моркови, капусты и репы. Немец располагается рядом,
на диване. Тушат огни, и все ложатся спать.
Положив рядом с собой мешок и проговоря севшему напротив Калиновичу: «Pardon, monsieur, permettez» [Простите, сударь, позвольте (франц.).], — протянула свои очень красивые ножки
на диван, причем обнаружила щегольски сшитые ботинки и даже часть белых, как снег, чулок.
Это произвело
на Иосафа Платоновича особенное, как бы магнетическое, действие, под влиянием которого он, припав устами к другой руке Глафиры, присел
на пол и
положил голову
на край
дивана.
Я прошелся по комнате. Наступила тишина. Я ходил из угла в угол, а мой друг и моя любовница следили за моими шагами. Мне казалось, что я понимал и эту тишину и эти взгляды. В них было что-то выжидательное, нетерпеливое. Я
положил шляпу и сел
на диван.
Покойника
положили на турецкий
диван в той же комнате, где играли, и он, покрытый простыней, казался громадным и страшным.
В ее глазах мелькнула тайная радость, но она постаралась, чтобы Марк этого не заметил. Встала, подошла к окну. Майское небо зеленовато светилось, слабо блестели редкие звезды, пахло душистым тополем. Несколько времени молчали. Марк подошел, ласково
положил руку
на ее плечо, привел назад к
дивану.
Серая попадья, подняв очки
на лоб,
положив на колени руки и шитьё, сидела у окна, изредка вставляя в речь дяди два-три негромких слова, а поп, возбуждённый и растрёпанный, то вскакивал и летел куда-то по комнате, сбивая стулья, то, как бы в отчаянии, падал
на клеёнчатый
диван и, хватаясь за голову руками, кричал...
Почтмейстерша почти не ошиблась: муж ее действительно спал в конторе; но маленькая ошибка с ее стороны была лишь в том, что почтмейстер спал не
на диване, как
полагала она, а
на столе.
Она села
на диван,
положила руки
на колени и задумалась.
Он поймал; она бросила ему другую конфетку с громким смехом, потом третью, а он все ловил и
клал себе в рот, глядя
на нее умоляющими глазами, и ей казалось, что в его лице, в чертах и в выражении много женского и детского. И когда она, запыхавшись, села
на диван и продолжала смотреть
на него со смехом, он двумя пальцами дотронулся до ее щеки и проговорил как бы с досадой...
Он опустился
на колени у сестриных ног и
положил голову
на ее колени. Она ласкала и щекотала его. Миша смеялся, ползая коленями по полу. Вдруг сестра отстранила его и пересела
на диван. Миша остался один. Он постоял немного
на коленях, вопросительно глядя
на сестру. Она уселась поудобнее, взяла книгу, словно читать, а сама посматривала
на брата.
Анна Серафимовна сняла опять шляпку, пальто и перчатки, аккуратно
положила шляпку и пальто
на диван, а перчатки
на шляпу, хлебнула раза два из стакана и посредине комнаты вся выпрямилась, подперев себя руками сзади под ребра.
Павел Петрович стоял,
положив левую руку
на спинку высокого кресла, находившегося перед письменным столом. Немного позади его находились цесаревич Александр и великий князь Константин. Государыня сидела
на диване.
Входит Надежда Антоновна с склянками, за ней горничная с подушками,
кладет их
на диван и уходит.
Княжна Александра Яковлевна между тем подошла к
дивану и
положила свою руку
на голову брата. Она тотчас же отняла эту руку, ощутив под ней могильный холод.